Alexei Kozlov’s Panpsychism in the Context of Contemporary Analytic Philosophy of Mind

This work examines whether a connection can be found between the classical panpsychism of Alexei Alexandrovich Kozlov and contemporary panpsychism in analytic philosophy of mind. It discusses the main features of Kozlov's panpsychism and difficulties in modern interpretation of his doctrine. The author demonstrates interpretive approaches that help overcome these difficulties. Despite the specific understanding of panpsychism in the Russian tradition, which outwardly differs significantly from the modern one, this understanding does not prevent classical approaches from productively interacting with their modern forms, though it makes this task much more difficult.

Study at a glance

Abstract

Данная работа призвана дать ответ на вопрос: может ли быть найдена какая-то связь меж ду классическим панпсихизмом Алексея Александровича Козлова и современным панпси хизмом в аналитической философии сознания? Рассматриваются основные особенности панпсихизма Козлова и трудности, возникающие на пути современной интерпретации его учения. На протяжении работы автор демонстрирует варианты интерпретации, которые помогают обойти эти трудности. Несмотря на специфическое понимание панпсихизма в отечественной традиции, внешне существенно отличающееся от современного, это понимание не препятствует классическим подходам продуктивно взаимодействовать с их современными формами, хотя делает эту задачу значительно сложнее. Показано, что многие положения панпсихизма Козлова достаточно близки к современному натуралистическому панпсихизму. Выделены наиболее интересные для современного контекста положения панпсихистской концепции отечественного мыслителя. Во-первых, ярко выраженная ориентация на теорию познания. Во-вторых, различение акта и содержания сознания в вопросе их достоверности, а также различение достоверности сознания в целом и выделяемых из него абстракций. В-третьих, нейтральный статус сознания как посредника между реальностью и её репрезентацией. В-четвёртых, различение миров метафизического и физического, т.е. подлинных и кажущихся отношений субстанций. В-пятых, идея особого соотношения Бога, реальности и нашей собственной субстанции, которая представляет Бога в качестве непосредственно сознаваемого посредника, связывающего нас с подлинным миром.